Короткая история о том, как художники добывали цвет, портили картины и иногда рисковали собственным здоровьем.
Представьте, что вы пишете закат. Синий нужен чуть холоднее, коричневый — чуть теплее. Сейчас достаточно заглянуть в художественный магазин. Ну, или в другой, если краска закончилась.
Несколько столетий назад «в другой» могло означать дождаться каравана из Азии. И привозили не тюбик, а камень, который ещё предстояло растереть, очистить и превратить в краску. Художник, сам того не подозревая, становился химиком, а иногда и весьма терпеливым покупателем.
***
Яйцо для картины. Масло — тоже
Пигмент — всего лишь цветной порошок. Охру брали из земли, чёрный получали из сажи, зелёный — из малахита. Чтобы порошок держался на поверхности, требовалось связующее — что-то вроде клея.
Средневековые мастера часто использовали яичную темперу: растёртый пигмент смешивали с желтком и водой. Краска быстро высыхала. Для мелких деталей — прекрасно. А если художник вдруг решал, что святому не идёт такое выражение лица, приходилось поторопиться.
Масло давало больше времени: с льняным или ореховым маслом можно было накладывать прозрачные слои и добиваться мягких переходов.
Вот тут очень кстати вспомнить Леонардо да Винчи. Масляную живопись он не изобретал, но с материалами экспериментировал охотно. «Мона Лиза» написана маслом, а «Тайную вечерю» он выполнил темперной техникой по сухой стене, отказавшись от традиционной фрески по сырой штукатурке.
Так можно было долго дорабатывать детали. Увы, красочный слой начал разрушаться уже через несколько десятилетий. Леонардо любил возвращаться к деталям, но тут время приняло решение исправить его работу без позволения мастера.
***
А если добавить в краску воск?
Энкаустика известна с античности: пигмент смешивали с воском, работали нагретыми инструментами. С воском требовалась сноровка: замешкался — и он уже застыл.
Зато посмотрите на фаюмские портреты — погребальные изображения жителей Египта римского времени, которые писали на деревянных дощечках и помещали на мумии умерших.
Женщины с серьгами, мужчины с серьёзными лицами, мальчики с огромными глазами. Смотрят так прямо, будто между нами не две тысячи лет, а пара шагов.
Многие из этих портретов написаны восковыми красками. Благодаря археологам сохранились не только древние причёски, но и удивительно свободные мазки кисти.
***
Сколько стоит кусочек неба?
Ещё задолго до фаюмских мастеров египтяне научились получать синий пигмент искусственно. Так появилась египетская синь — один из первых синтетических пигментов в истории человечества.

Для её изготовления песок, соединения меди, известь и природную соду обжигали в печи, а затем измельчали. Причём даже спустя тысячелетия, когда цвет уже не различить невооружённым глазом, египетская синь может выдать себя инфракрасным свечением, если осветить её видимым светом и посмотреть через специальную камеру.
А европейцы ждали лазурит, который везли в том числе с территории современного Афганистана. Из него добывали ультрамарин. Лучшие сорта могли стоить дороже золота; расходы прописывали в договоре — а порой, кажется, даже особенно крупным шрифтом.
Если хочется узнать об ультрамарине больше, советую почитать отдельную статью в блоге «Потолкуем?»
Посмотрите на «Вакха и Ариадну» Тициана. Синего там столько, что за один только кусочек неба хотелось бы заглянуть в счёт заказчика. Ультрамарин ушёл и на море, и на одежды, и даже на крошечные цветы. Герцог, заказавший картину, наверняка понимал, за что платит.
После такой истории с ультрамарином любой синий на картине хочется рассмотреть повнимательнее.
Кстати, в интеллектуальной игре «Потолкуем? Живопись» такая наблюдательность очень пригодится. Это познавательная игра для взрослых, где вы становитесь арт-менеджером: представляете художника, используете карты с искусствоведческими описаниями и убеждаете Куратора, что именно ваш художник достоин места на выставке.
***
Красный цвет, который ползал по кактусу
У насыщенного кармина биография тоже не самая очевидная. Его получали из кошенили — маленьких насекомых, обитавших на кактусах опунции. Строго говоря, это не жуки, а червецы, но звучит «жук» всё-таки привычнее.
В Америке кошениль использовали задолго до европейского завоевания, а с XVI века везли через океан. Тысячи насекомых нужно было собрать и высушить ради красителя, который потом попадал на шёлк, бархат или в мастерскую художника.
Красный наряд обходился дорого ещё до того, как за него бралась портниха.
Пурпур древности, между прочим, получали из морских моллюсков. Чернила каракатицы давали коричневую сепию.
А стеклоделы и вовсе работали почти как алхимики: с помощью золота они добивались рубинового цвета стекла. В России с цветным стеклом экспериментировал Ломоносов.
Так что художники, красильщики и стеклоделы в поисках нужного оттенка нередко решали одну и ту же задачу.
***
Какого цвета бедро испуганной нимфы?
Если вам кажется, что названия красок в современных каталогах слишком изобретательные, вспомним XVIII век. В ту эпоху любили давать оттенкам вычурные имена. Одно из самых известных — «бедро испуганной нимфы».
Нежно-розовый цвет, а название такое, что хочется спросить, кто и при каких обстоятельствах проводил сравнение.
У Толстого в «Войне и мире» князь Ипполит Курагин щеголяет панталонами такого цвета. Вот только с точным оттенком теперь сложнее: никакого утверждённого образца нам не оставили.

А теперь вспомним Франсуа Буше, одного из главных живописцев рококо. Его «Туалет Венеры» — розовая кожа, жемчуг, дорогие ткани, мягкие складки. Богиня красоты выглядит так, будто недавно получила приглашение на приём при дворе Людовика XV. Картина предназначалась для покоев мадам де Помпадур в её замке Бельвю.
Буше не придумывал название про нимфу, но любовь его эпохи к нежным оттенкам здесь видна прекрасно. После смерти художника среди его вещей обнаружили декорированный ящик для пигментов с одиннадцатью выдвижными отделениями.
Я бы заглянула в каждое.
***
Коричневый с дурной репутацией
А вот содержимое другой баночки лучше не представлять слишком подробно.
В Европе существовала краска под названием «мумия» — mummy brown. И иногда это вовсе не метафора: коричневый пигмент действительно изготавливали из измельчённых египетских мумий.
Правда, под тем же названием торговали и заменителями. Теперь точно и не скажешь, что оказалось в баночке конкретного художника.
Как ни странно, из таких материалов получали привлекательные коричневые тона. Сейчас мы бережно изучаем древнеегипетские захоронения, а когда-то часть этой истории могла закончиться в баночке с краской.
***
А реставратору — все последствия
Некоторые краски были опасны ещё до того, как попадали на холст. Свинцовые белила содержали свинец, киноварь — ртуть, а жёлтый аурипигмент — мышьяк.
Другие доставляли хлопоты уже после того, как художник откладывал кисти: они могли испортить саму живопись. Битум, или асфальт, использовали ради глубоких коричневых теней. Но он мог плохо высыхать, приводить к морщинам и трещинам красочного слоя. Красивый оттенок художник получал сразу, а неприятности доставались уже потомкам.
Реставратору недостаточно увидеть трещину и решить, что её нужно спрятать. Сначала приходится выяснить, какими материалами работал художник, что произошло с ними за века и можно ли вообще безопасно вмешиваться.
Теперь на помощь приходят рентгеновские снимки и химический анализ. Иногда выясняется, что платье было ярче, небо — насыщеннее, а привычный коричневый фон выглядел иначе.
Мы стоим перед картиной и думаем о замысле художника. А он, возможно, когда-то просто ждал поставку синего, спорил с помощником из-за растёртого камня или пытался добиться такого оттенка заката, которого в его мастерской ещё не существовало.
Стоит только открыть современную коробку с красками. В ней рядом лежат цвета, ради которых когда-то снаряжали караваны, топили печи, собирали насекомых и изобретали сомнительные рецепты.
И маленький тюбик синего спокойно ждёт своей очереди между жёлтым и зелёным.
Потолкуем?
Автор статьи: Варвара Суворова