Моне или Мане?

Весной 1865 года Эдуарда Мане в Салоне начали поздравлять. Хвалили две морские картины: устье Сены у Онфлёра и мыс Ла-Эв во время отлива. Загвоздка была одна. Мане их не писал. Автором был двадцатичетырёхлетний Клод Моне. Работы в Салоне развешивали по алфавиту, фамилии отличались одной буквой, и публика решила, что знаменитый скандалист попробовал себя в роли мариниста. Говорят, Мане был в ярости. По одной из версий, он спросил вслух, что это за негодник так беззастенчиво подделывается под его живопись (спойлер: через несколько лет негодник станет ему другом). Удивительно, но даже спустя время путаница никуда не делась. Оба родились в Париже, оба носили бороду, оба оказали влияние на искусство импрессионизма. Так в чём разница между Моне и Мане? Искать её мы будем на холстах этих живописцев.

Мане вырос в обеспеченной семье. Отец служил в министерстве юстиции. Эдуард шесть лет учился у салонного живописца Тома Кутюра. Академическую школу он знал отлично. Вот только её правила предпочитал трактовать по-своему.

Его интересовал современный Париж: бульвары, кафе, скачки, женщины, городская жизнь. В 1863 году жюри отвергло его «Завтрак на траве», и картина попала в Салон отверженных, куда парижане ходили в основном посмеяться. Сюжет Мане подсмотрел у Рафаэля и Тициана. Только вместо Венеры или нимфы на траве сидела обнажённая парижанка, а рядом — двое одетых молодых людей, и смотрела она на зрителя спокойно, как будто встретилась взглядом с соседом по столику. По меркам XIX века это была провокационная работа. Да и сама живопись была непривычной. Вместо мягких переходов появляются резкие сочетания светлого и тёмного, пространство кажется плосковатым, силуэты читаются отчётливо. И слишком много чёрного: сюртуки, шляпы, тёмный фон. Мане обожал Веласкеса, а с ним и чёрный цвет, который импрессионисты потом будут старательно избегать. Важно и то, как Мане работает с самой краской. Искусствовед назвал бы это фактурой: мазок не всегда исчезает внутри изображения. Где-то кисть прошла свободнее, где-то плотнее, а где-то один цвет сталкивается с другим. Для того времени всё это выглядело резко и непривычно, но сегодня Мане чаще всего узнаётся именно по таким вещам.

Моне вырос в Гавре, у моря, и начинал с карикатур на местных жителей. Писать с натуры, на берегу, его уговорил Эжен Буден. С тех пор главным героем картин Моне становится пейзаж. Но постепенно его внимание сводится к вопросу: что происходит с природой, когда меняется свет?

Как выглядит стог сена в полдень? А на закате? А если пошёл снег? У Моне свет меняется чуть ли не каждые десять минут. Руанский собор он написал больше тридцати раз, и каждый раз он выглядел иначе: утром голубоватый, днём золотистый, к вечеру рыжеватый. Свет меняется слишком быстро, чтобы корпеть над каждой деталью. Поэтому и мазок становится дробнее, подвижнее. Краска может лежать рядом отдельными касаниями, а глаз зрителя уже сам собирает их в единое впечатление. Цвет складывается из множества небольших оттенков. Трава у Моне редко бывает просто зелёной, а вода — просто синей. Посмотрите на «Сороку» (1868–1869): зимний день, плетёный забор, чёрная птица на калитке. Чистого белого снега здесь практически нет. В тени он голубой, на солнце кремовый, у забора отдаёт сиреневым, и оттенки почти не отличаются друг от друга по светлоте. Картина держится как раз на этих тонких соотношениях, их называют валёрами. А голубой цвет, который снег взял у неба, называют рефлексом: соседний цвет отражается на поверхности и меняет её.

Через два года после скандала у Мане Моне взялся за собственный «Завтрак на траве». Совпадением это не было. Молодой художник, судя по всему, хотел показать, какой должна быть большая современная картина, и замахнулся на холст примерно четыре с половиной на шесть метров.

К Салону 1866 года Моне не успел. Позже, сидя без денег, оставил холст хозяину дома в счёт платы за жильё. Когда забрал его через несколько лет, полотно было испорчено сыростью. Моне разрезал его, и до нас дошли два фрагмента, сейчас они в музее Орсе. Целиком композицию можно увидеть в Москве: небольшой вариант 1866 года хранится в Пушкинском музее. Самый наглядный способ увидеть разницу между художниками — поставить две картины рядом. У Мане поляна похожа на театральную сцену: позы, взгляды, голое тело среди сюртуков. У Моне человек не существует отдельно от природы, он часть композиции. Компания обедает в лесу, солнечные пятна проходят сквозь листву, ложатся на платья, на скатерть, на траву, игра света завораживает, а люди освещены так же, как листья.

Здесь путаница возникает уже не из-за буквы в фамилии. Мане действительно общался с импрессионистами, влиял на более молодых художников, сам многое у них перенимал, работал на открытом воздухе на пленэре. В конце 1860-х юные живописцы собирались вокруг Мане в парижском кафе «Гербуа». Анри Фантен-Латур в 1870 году написал «Мастерскую в Батиньоле»: Мане за мольбертом, вокруг Ренуар, Золя, Базиль, а у самого края картины стоит Моне.

И всё же на выставках импрессионистов Мане не появился ни разу. Их было восемь, с 1874 по 1886 год. Его звали, он отказывался. Мане по-прежнему надеялся добиться признания официального Салона. Эдуард Мане пытался одновременно усидеть на стульях реализма и импрессионизма, и, похоже, ему это удалось.

Ещё как, и доказательство сохранилось на холсте. Летом 1874 года Мане жил в Женвилье, через реку от Аржантёя, где тогда обосновался Моне. У Клода была мастерская на лодке, небольшое судно с будкой, на котором он плавал по Сене и писал прямо с воды. Мане изобразил его в этой лодке за работой, рядом сидит его жена Камилла. Картина была написана быстро и светлее обычного, почти по-импрессионистски. Получается, старший тоже учился у младшего.

Ещё одно доказательство дружбы между художниками — финансовое. Мане не раз выручал Моне деньгами, когда тому нечем было платить за квартиру. А когда Мане не стало, именно Моне в 1889 году собрал по подписке деньги и выкупил у вдовы «Олимпию», чтобы подарить её государству. Сегодня картина висит в музее Орсе. «Негодник из Салона» оказался порядочным человеком.

Забудьте на минуту о подписи и спросите себя, на чём здесь держится сюжет? Если вы первым делом смотрите на человека, на его лицо, позу, платье или взгляд в упор, если много чёрного, свет резкий, а пространство более плоское, перед вами Мане. Если вы сначала замечаете воздух, воду, туман, свет, отражения, дробный мазок, значит, мы оказались в мире Моне.

Работает такая подсказка не всегда. Поздний Мане бывает светлым и воздушным, а ранний Моне писал портреты в полный рост. Но тем интереснее. Почему этот туман сиреневый? Откуда на щеке зелёный отсвет? Зачем художнику столько чёрного? Ответьте себе на пару таких вопросов, и фамилии больше не перепутаются. Попробуйте в следующий раз сказать не просто: «Это Моне». А объяснить почему. На этом умении держится и «Потолкуем? Живопись», настольная игра на эрудицию, где мало узнать художника. Куратор объявляет тему выставки, а вы убеждаете его, что ваш художник подходит лучше остальных, и говорите об этом словами искусствоведа: про фактуру, свет, пленэр, рефлексы и валёры. Так что в следующий раз, услышав в музее спор «Моне или Мане?», не торопитесь подсказывать фамилию. Спросите лучше, почему снег голубой. Потолкуем?